Трудные леди школы Бауман  - Марина Болдова

– Соня! Ее поймали! Косову! – кричала в трубку Вика, садясь в машину к Гордею. – Не слышит, связь плохая…

– Мы сейчас едем к ней, не переживай. Через пятнадцать минут будем на месте, дороги пустые.

– Представляешь, если бы Степнов не пошел проверить гараж! А если бы эта старушка про машину не сказала? Или про мальчика? Мисс Марпл! Всевидящее око! А если бы ты не заподозрил, что это Тошка? Как ты догадался, Гордей?

– Не знаю. Догадался. Место глухое, женщина пришлая, ребенок. Как-то так, сложилось.

– Молодец! Сейчас ее допросят, она скажет, где Тошка. Он жив, я знаю.

Гордей промолчал. Хорошо бы так. Но ему очень не нравилось то, что Кучнев увез мальчика. Очень не нравилось!

– Что ты молчишь, Гордей? Что-то не так?

– Я думаю, может быть, не нужно пока беспокоить Соню? Пусть сначала Борин допросит Косову, – осторожно предложил Гордей.

– Ты думаешь, что?.. Нет, он жив!

– Возможно. Но где?

– Ладно, я звоню Борину. Где телефон?

– Звони. – Он протянул ей карточку с номером телефона Борина.

– Леонид Иванович? Это Вика Лунева. Мы можем к вам подъехать? Хорошо, скоро будем. – Она отключила связь. – Он будет ждать у больницы. Косова только что пришла в сознание.

– Мне нужно задать ей только один вопрос. – Борин смотрел на врача, загораживавшего вход в палату.

– Пока невозможно. Она в сознании всего несколько минут.

– Похищен ребенок, эта женщина – преступница. Она должна сказать, где она его держит.

– Хорошо, – согласился врач, открывая перед Бориным дверь.

– Следственный комитет, следователь Борин, – сухо представился он, стараясь не показывать своего отвращения к лежащей на кровати женщине. – К вам, Косова, у меня только один вопрос, и я советую на него ответить. Где сын Софьи Гурской?

– Не знаю, о чем вы. – Она отвернулась к стене.

– То, что это вы похитили ребенка, факт. Вас опознала соседка по даче Гурских и Вера Сергеевна Мочалова, соседка Кучнева. Ребенка видели с вами. Ну?! – в голосе Борина послышалась угроза.

– Колька его отвез куда-то.

– Точнее? Только не нужно утверждать, что вы не в курсе.

– Точно не знаю. Мне это неинтересно. К цыганам. Он у них наркоту покупал. Задолжал много, придурок. Не найти вам его. Пусть Сонька мучается! Сука! Из-за нее я здесь! – перешла Косова на визг, но Борин уже ее не слушал.

Возле приемного покоя он увидел машину Гордея Прохорова. Гордей и Вика кинулись к нему.

– Что, сказала?

– Она лишь знает, что Кучнев отвез ребенка к цыганам, – Борин смотрел на Гордея.

– Я понял, – ответил Гордей. – Отвезите Вику, я позвоню, как только что-то выясню.

…Он никому не рассказывал, почему живет не со своими. Никому, кроме Агнессы Бауман. Скрой он от нее это, она не взяла бы его на работу. Гордей пришел к ней в тот момент, когда его пятнадцатилетняя дочь еще была больна. Больна так, что не было никакой надежды, что поправится.

Гордей очень любил свою жену. Любил и прощал все. И был слеп. А потом было уже поздно себя казнить. Вынимая тело жены из петли, не видел ничего вокруг. А в дверях ванной комнаты стояла и беззвучно плакала их десятилетняя дочь. Маленькая копия его покончившей со своей жизнью любимой женщины. В этот день девочка замолчала и перестала улыбаться. На следующий день после похорон Гордей с дочкой уехал в Бугры. Подальше от дома.

Агнесса вылечила Лейлу за один раз. «Я только сняла с нее испуг», – сказала она Гордею. А через год девочка радовала отца белозубой улыбкой.

Теперь он ехал к своему брату, рассчитывая на его помощь. И на разум своих соплеменников.